Россия Общество Деформа образования

Наука от ФАНОря

23 августа 2016
В советское время мы публиковали четверть научных работ в мире. Сейчас мы публикуем, наверное, 0,05–0,06% (!) научных работ. Мы говорим о могучей и сильной России, но без науки сильной и могучей страны не бывает. Я вижу лишь разрушение науки под флагом реформирования. В результате мы катастрофически катимся вниз. Может, это ещё не видно со стороны, потому что скажется позже. Но это – катастрофа похлеще того, что происходит в экономике, и пострашнее, чем лесные пожары.

Ирина Мишина, журналист издания "Наше время", в своем Фейсбуке написала о том, что способствовало отстранению Дмитрия Ливанова:

Открою секрет отставки Ливанова.

Этому предшествовала петиция 100 академиков РАН Путину. Ливанова обвиняли в том, что он завел реформу РАН в тупик. Штат чиновников, которые "управляют" наукой растет, бюджетные места в вузах сокращаются, институты укрупняют по принципу "минералы, физика и история в одном флаконе". Бюджет тратится идиотски: в 2012 году, например, Академия получила 58,8 млрд рублей, из которых примерно 15% (8,820 млрд) пошло на биологию. За 2012 год было опубликовано 18 биологических статей от РАН. То есть для того, чтобы появилась одна биологическая статья в журналах серии NPG, государство потратило 490 млн рублей. На это деньги есть. А на бюджетные места в вузах и интернатуру врачам - нет.

Долго откладывала этот материал, но беседа с профессором МГУ Владимирым Сухомлиным заставила все же написать. Пока писала - Ливанова сняли)))))

490 миллионов за статью - неплохо, конечно. Но вряд ли причина только в этом. Ливанова ненавидели и раньше, да и впереди выборы, надо и электорат порадовать. Но суть остается той же: Ливанов, действительно, уничтожил российскую науку. Вот какие подробности пишет Ирина Мишина в своей статье. Почитайте, очень поучительно: 

Мой давний знакомый, завлабораторией открытых информационных технологий, доктор технических наук, профессор МГУ им. Ломоносова Владимир Сухомлин на жизнь не жалуется, несмотря на то, что в РАН уже не работает. Дело в том, что Владимир Александрович работает в сфере перспективного IT-направления, и у него много заказов на исследования в этой области. 

«Выделяют и государственные гранты. Правда, они очень небольшие, и от них мы обязаны отдать около 20% своему вузу, – рассказывает Владимир Сухомлин. – На эти гранты не проживёшь, не возьмёшь аспирантов, не пригласишь дипломников на перспективную тему. Хотя нам ещё грех жаловаться: в петербургском университете зарплата у профессоров снизилась в 2 раза, люди живут главным образом на зарубежные гранты, которые выделяют в основном Китай и Финляндия. Контракт с профессорско-преподавательским составом сейчас заключают на год. Причём критерии странные: есть у профессора грант – значит берём, нет гранта – до свидания. За этот год ты просто должен определённое количество часов отстоять, и всё. Ты лишён перспективы, потому что для создания какого-то направления в науке нужно не меньше пяти лет. Отсюда и снижение качества обучения. Но главное – над учёными теперь стоят далёкие от науки менеджеры, которые нас отбирают, назначают и оценивают нашу работу».

Надстройка над наукой 

Федеральное агентство научных организаций было создано в сентябре 2013 года в рамках реформы Российской академии наук. Первоначально планировалось, что ФАНО займётся исключительно хозяйственными вопросами, чтобы разгрузить учёных и дать им возможность заниматься исключительно наукой. Однако амбиции агентства оказались выше хозяйственных проблем – оно начало утверждать планы работы институтов и оценивать эффективность работы их сотрудников. В результате ФАНО превратилось в этакую чиновничью надстройку над наукой. При этом сами работники агентства, видимо, отнюдь не бедствуют – недаром в письме президенту учёные даже просили перевести тех на зарплату научных сотрудников. 

В итоге учёные устроили бунт. При этом возмущает их не издевательски низкие оклады, а суть проводимых реформ. Член-корреспондент РАН, доктор исторических наук Андрей Головнёв считает: 

«Наука у нас традиционно была сильной, прорывной, талантливой. А в последнее время она стала потребительской. Мы имеем дело, по сути, с технологией зарубежных заимствований и их применением у нас по сходной цене». 

Помимо вмешательства в научную деятельность институтов учёные сейчас просят прекратить кампанию «по бессмысленной реструктуризации». Недавно президиум Сибирского отделения РАН выступил с резкой критикой идеи ФАНО об объединении всех институтов Якутии в одно юридическое лицо. По планам агентства, в Якутии будет сформировано некое Федеральное государственное бюджетное учреждение науки, которое объединит 11 научно-исследовательских институтов. При этом под одной вывеской, под одним управлением и одним бюджетом окажутся не имеющие ничего общего между собой институты мерзлотоведения, биологических проблем криолитозоны, физтехпроблем Севера, космофизических исследований и аэрономии, проблем нефти и газа, горного дела Севера и др. То есть одно учреждение будет заниматься и геологией, и проблемами народов Севера, и космофизикой. Понятно, что попытка приготовить такой научный винегрет вряд ли приведёт к успеху. Скорее она обернётся потерей научной базы. 

Экономия на студентах 

Справедливости ради надо сказать, что реформа Академии наук назрела давно, поскольку порядок расходования РАН бюджетных средств вызывает вопросы. К примеру, заведующий отделом Института молекулярной и клеточной биологии СО РАН Александр Графодатский рассказывает: 

«В 2012 году Академия получила 58,8 млрд рублей, из которых примерно 15% (8,820 млн) пошло на биологию. За 2012 год было опубликовано 18 биологических статей от РАН. То есть для того, чтобы появилась одна биологическая статья в журналах серии NPG, государство должно было затратить 490 млн рублей. Изменения требуются, и уже вчера. Но заявленные преобразования явно направлены в противоположную сторону». 

В итоге мы тратим миллиарды, а экономим чаще всего «на спичках». К примеру, у студентов-медиков могут отменить интернатуру, без которой врачебной практики у начинающего врача, по сути, не будет. Кстати, во Владивостоке уже прошёл митинг с требованием сохранить интернатуру, который провели студенты Тихоокеанского государственного медицинского университета. Заодно участники митинга выступили против сокращения бюджетных мест в мединститутах. Эта тенденция, кстати, коснулась не только медиков. 

Известно, что правительство рассматривало в этом году на своих заседаниях «вопрос сбалансированного снижения» с 2017 года «цифр приёма на обучение по программам высшего образования за счёт средств федерального бюджета». Такое предложение содержится и в проекте Основных направлений бюджетной политики на 2016 год и планах Минфина на 2017–2018 год. Кстати, вслед за этим вице-премьер Ольга Голодец сделала громкое заявление о том, что примерно две трети россиян не нуждаются в высшем образовании. В документе, размещённом на сайте Минфина, эту реформу объясняют «изменением демографической ситуации». Хотя непонятно, как менее доступное бесплатное высшее образование связано с численностью населения страны. 

На этом фоне отмена льготного проезда в транспорте для студентов кажется мелочью. Тем временем многие российские регионы жалуются на отмену льгот для учащихся. Так, администрация Великого Новгорода заявила, что денег на льготные проездные в городском бюджете нет, а «студент может работать». В Хабаровском крае в этом году отменили скидки на электрички для школьников и студентов, в Оренбургской области проезд для учащихся на пригородном транспорте подорожал на 25%. Студенты Великого Новгорода уже заявили, что будут бороться за возвращение проездных вплоть до несогласованных митингов. 

Денег в бюджете становится всё меньше, и образование вслед за другими сферами попало под пресс реформ. Перемены, происходящие тут, не пощупаешь руками и не увидишь глазом. Это новые идеи, новые технологии, изобретения, благодаря которым страна идёт вперёд. И, если ситуация не поменяется, нас ждёт печальная перспектива. 

Советник РАН, доктор биологических наук Алексей Яблоков обозначает её так: 

«В советское время мы публиковали четверть научных работ в мире. Сейчас мы публикуем, наверное, 0,05–0,06% (!) научных работ. Мы говорим о могучей и сильной России, но без науки сильной и могучей страны не бывает. Я вижу лишь разрушение науки под флагом реформирования. В результате мы катастрофически катимся вниз. Может, это ещё не видно со стороны, потому что скажется позже. Но это – катастрофа похлеще того, что происходит в экономике, и пострашнее, чем лесные пожары».





Комментариев пока нет

Новости партнёров