Мир Общество Без дураков

«Это и есть боливарианский социализм XXI века»

04 июля 2017
Как нефтеносная Венесуэла дошла до импортозамещения, дефицита продуктов и туалетной бумаги – рассказывает эксперт по Латинской Америке Виктор Хейфец.

Очередная попытка государственного переворота произошла в Венесуэле в среду, 28 июня. Мятежи в счастливой социалистической республике стали в последние годы делом таким частым, что в мире и на этот обратили бы не больше внимания, чем на прошлые. Новой была форма протеста: группа сотрудников спецслужб угнала вертолёт, с воздуха они забросали здание Верховного суда гранатами, которые не разорвались, и обстреляли его из автоматов. Предполагаемый организатор Оскар Перес через "Инстаграм" обратился к народу с призывом свергнуть президента Николаса Мадуро.

Массовые протесты в Венесуэле были и при прежнем президенте – харизматичном лидере Уго Чавесе, но в 2014 году, уже при Мадуро, жертвы на митингах стали исчисляться десятками. Люди выступают против катастрофического роста преступности и пустых прилавков в магазинах.

Экономика Венесуэлы зависит от нефти, составляющей 95 процентов всего экспорта и наполняющей бюджет больше чем на 50 процентов. Снижение нефтяных цен в мире привело Венесуэлу к экономическому кризису. В условиях гиперинфляции правительство решило сдержать рост цен с помощью указов и подразделений Нацгвардии. Результатом стал дефицит еды и товаров первой необходимости. Началось это ещё при Чавесе. Он становился президентом Венесуэлы четырежды и управлял страной с 1998 по 2013 год. Первое его президентство продлилось два года, потом Чавес с помощью конституционной реформы увеличил президентский срок до 6 лет, а позже добился и снятия ограничения на количество сроков. На четвёртый срок он баллотировался уже будучи смертельно больным и фактически страной не управлял. Умер 5 марта 2013 года, предварительно назвав преемника – вице-президента Николаса Мадуро.

При Мадуро экономическая катастрофа привела к политическому кризису, на выборах 2015 года большинство мест в Национальном собрании заняла оппозиция. Теперь в Венесуэле друг с другом борются президент, народ и парламент. Как выйти из этого тупика – рассказывает латиноамериканист, профессор Санкт-Петербургского университета, профессор РАН Виктор Хейфец.

- Виктор Лазаревич, как эта богатая нефтью страна дошла до «голодных бунтов»?

– Запасы нефти в Венесуэле хоть и богатые, даже очень богатые, но в немалой части это – тяжёлая нефть, она нуждается в дополнительной переработке. Кстати, поэтому Россия участвует в венесуэльской нефтедобыче: у нас есть технологии, позволяющие это делать. К тому же и при высоких нефтяных ценах Венесуэла не отличалась грамотностью управления экономикой. Государственные компании там и при Уго Чавесе работали далеко не всегда эффективно. Нынешний президент Николас Мадуро демонстрирует гораздо меньшие способности, чем Чавес. При этом цены на нефть сильно, как мы знаем, изменились. Но началось это всё не при нынешних социалистах. Такие кризисы в Венесуэле происходили и в 1980-е годы, и в 1990-е, в том числе, когда у власти находились некоторые из ныне оппозиционных партий.

- Чавес избран в 1998 году, когда Венесуэла была очень бедная, но в первые годы ему удалось вытащить народ из бедности. Как он это сделал?

– Нефть начала расти. Тогда денег в бюджете хватало даже на социальные программы за пределами страны – на Кубе и в других государствах Карибского бассейна.

- В самом начале президентства Чавес обещал народу «Великую хартию вольностей». Может быть, в глубине души он был либерал?

– Нет, конечно, либералом он никогда не был. Но не был он с формальной точки зрения и диктатором. Он выигрывал выборы, причём неоднократно. И особых сомнений в том, что он выиграл их честно, нет. Фальсификаций не было, по крайней мере – массовых. Другое дело, да – он предпринимал усилия по концентрации власти в собственных руках и в руках своих сторонников, используя формально выборные механизмы. Но это, согласитесь, не то же самое, что пачками вбрасывать бюллетени в урны. Его правление демонстрировало определённые авторитарные тенденции, но он был вполне легитимным руководителем. Он не всегда говорил о «боливарианском социализме XXI века», но в экономике его курс был обозначен сразу: больше социальных расходов за счёт увеличения доли госсектора в экономике.

- Сразу после избрания Чавес добился увеличения срока президентских полномочий до шести лет. Зачем это ему понадобилось?

– Это характерно для руководителей любого режима, который считает себя революционным. Объясняют так: для полной реализации намеченных планов недостаточно времени, поскольку речь идёт о перестройке всей системы управления и общества в целом.

- И он ведь действительно много сделал за первые два срока.

– Да, например, в Венесуэле началось массовое жилищное строительство для бедных. Люди, до этого жившие в трущобах, начали жить в домах. Большие деньги были вложены в развитие социально-культурной сферы. Я был потрясён количеством венесуэльских детишек, которые начали ходить в музыкальные школы. Появились социальные программы, в частности – помощи безработным. В сельской местности увеличилось количество врачей, они появились в районах, где их отродясь не видели. Правда, у этого есть обратная сторона. В Венесуэле появились кубинские врачи, а большая доля венесуэльских медиков эмигрировала из страны.

- Если такие достижения, почему эмигрировали?

– Немалая часть среднего класса в Венесуэле никогда не поддерживала идеи огосударствления экономики и скептически относилась к построению «боливарианского социализма XXI века». А средний класс живет там, где ему комфортнее. Стало сложно жить на родине – уехали. Станет лучше – вернутся. Интеллектуальная часть общества в Венесуэле вообще расколота. Есть сторонники либеральных и консервативных идей, но есть и левые, которым нравится независимая внешняя политика Венесуэлы. Они поддерживают правительство, несмотря на экономические неудобства.

- Венесуэла встаёт с колен?

– В глазах части венесуэльского общества – да. По крайней мере, так выглядело до начала нынешнего масштабного кризиса.

- Могу ошибиться, но несколько раз журнал TIME называл Чавеса одним из самых влиятельных людей в мире. В чём заключалась его влиятельность?

– Он заставил мировое сообщество говорить о Венесуэле как о стране, имеющей свой голос на международной арене. По многим вопросам Венесуэла высказывала своё мнение, хоть и не всегда вежливо. Чавес умел сказать ещё и театрально: «Здесь пахнет серой! Здесь только что был дьявол!». Это – про Джорджа Буша-младшего, выступавшего с трибуны ООН. Многие латиноамериканские и африканские народы рукоплескали, антиамериканизм там много значит. И это была не только риторика: не разрывая экономических контактов с Вашингтоном, Каракас активно дистанцировался от многих американских позиций во внешней политике.

- А ещё о нём снял фильм Оливер Стоун.

– Я, к сожалению, этого фильма не смотрел.

- Как ещё Чавес заботился о своём рейтинге?

– Он умел разговаривать с людьми. Мог совершенно спокойно прийти на митинг оппозиции. Еженедельно выступал перед народом по телевидению в программе Alo Presidente. Люди задавали вопросы, президент объяснял свою точку зрения. Чавес не всегда был вежлив, но был неизменно оригинален и вел себя непосредственно. Венесуэльцам это импонировало. Смотрели программу очень многие. Нынешний президент так не умеет.

- Как это – не умеет? У Мадуро есть своя «прямая линия» на радио – En contacto con Maduro, «В контакте с Мадуро».

– Но Мадуро не обладает харизмой Чавеса.

- Что Чавес отвечал, если его спрашивали, почему еды нет?

– Как что? У многих латиноамериканских лидеров на это есть ответ: во всём виноват империалистический заговор.

- Америка всё съела?

– Между прочим, это неплохо работает. Куда перебрались владельцы опустевших магазинов? В Америку. А кто финансово поддерживает оппозицию? Америка! И, конечно, падающие цены на нефть тоже виноваты. На определённую часть населения это действовало. Хотя со временем появилось разочарование и у некоторых чавистов.

- Чавес умер в 2013 году, цены на нефть были ещё за сотню, но в Венесуэле уже был кризис. Почему?

– Цены, конечно, были высокие, но они уже снижались, это важно. Расходы-то планировались исходя из гораздо более высокой стоимости нефти.

- Чавес сделал что-то за время высоких цен, чтобы обезопасить экономику?

– За счёт поступлений нефтедолларов в Венесуэле был создан некий стабилизационный фонд, который помог продержаться какое-то время в начале кризиса. Кроме того, Венесуэла стала участником Южноамериканского общего рынка – Меркосур.

- И всё?

– Если вы имеете в виду создание новых отраслей, диверсификацию экономики, то нет, ничего этого не делалось. Шла постепенная передача существующих отраслей под контроль государства. Это было одной из крупнейших ошибок. Не все левые правительства в Латинской Америке сегодня столкнулись с такими проблемами, как Венесуэла. В Боливии правительство вполне успешно. В нефтедобывающем Эквадоре тоже есть проблемы, но не такие огромные, потому что там нет такого огосударствления экономики.

- Оппозиция подняла голову уже на втором сроке Чавеса, когда уровень жизни рос. Почему ему пришлось так скоро начать борьбу с протестами?

– Он сталкивался с оппозицией и во время первого срока. Но на втором сроке стали заметны какие-то экономические огрехи, на которые раньше не обращали внимания. Какие-то сторонники разочаровались в идеях Чавеса или в способах их реализации. К тому же у Чавеса сложились непростые отношения с представителями бизнеса, с представителями нефтяной отрасли. Не все рабочие-нефтяники были в восторге от увеличения доли государства в нефтяных компаниях. В 2002 году начались «нефтяные» забастовки, которые стали одним из поводов для попытки переворота. Многие были недовольны ограничениями в деятельности средств массовой информации.

- У протестов были только экономические причины?

– Нет, многие восприняли попытки Чавеса изменить принципы переизбрания президента, расширить свои полномочия, сократить полномочия парламента как наступление на демократические нормы. Но поначалу парламент контролировался той же партией, которая занимала президентский дворец. Был момент, когда парламент состоял только из сторонников Чавеса.

- Оппозиция не набирала голосов даже для прохождения в парламент?

– Оппозиция тогда сама совершила ошибку. Они решили бойкотировать выборы в надежде на то, что выборы не состоятся и президент вынужден будет пойти на уступки. И сторонники оппозиции не пошли на выборы. А сторонники Чавеса – пошли.

- Но ведь и правительство совершало ошибки на пустом месте, толкая людей к оппозиции. Когда в школьные учебники внесли идеологические изменения, люди вышли на улицы со словами «не лезьте к нашим детям».

– Я бы не сказал, что это был какой-то поворотный момент. В одних штатах к этому отнеслись болезненно, а в других совершенно спокойно. Венесуэльское общество очень неоднородно. Часть протестов в Венесуэле действительно была вызвана серьёзными внутренними политическими и экономическими причинами, но часть – кто-то просто использует недовольство людей в собственных целях. Как, кстати, и в нынешних протестах.

- В нынешних – вы имеете в виду Венесуэлу?

– Конечно.

- Почему на нынешние протесты, идущие с 2014 года, первыми вышли студенты?

– Потому что образованная молодёжь считает, что в стране недостаточно демократическое общество, что у парламента недостаточно полномочий. Президент предпочитает проводить законы чрезвычайными методами, без парламента, для этого есть лазейки в Конституции, а студенты – активная часть общества, они с этим не согласны. Власти отреагировали на выход молодёжи жёстко, один из лидеров молодёжи, Леопольдо Лопес, был арестован. Это не утихомирило ситуацию, наоборот – было воспринято как давление. Оппозиция называет Лопеса политзаключённым. Власть говорит, что он – преступник, потому что его призывы привели к столкновениям, ранениям и даже гибели людей.

- Ещё, я знаю, оппозиционеров в Венесуэле называют фашистами. Или нет?

– В Латинской Америке это слово используют все, кому не лень. Что власть в отношении оппозиции – что оппозиция в отношении власти. Всё-таки многие там не очень хорошо представляют, что такое фашизм и нацизм времён Второй мировой войны.

- Как получилось, что в 2006 году Чавес был избран на третий срок? Разве это допускала Конституция Венесуэлы?

– Не допускала, но у них прошёл референдум, изменивший Конституцию. Чавес объяснял это так: надо дать новый импульс Боливарианской революции. Удалось ему это только со второго раза. Поскольку начинала действовать новая Конституция, то и срок у него начинал отсчитываться по-новому. То есть он мог и дальше баллотироваться.

- Несмотря на то, что в стране уже был голод?

– Нет, голода там нет и сейчас.

- Фотографии и телекадры, на которых толпы штурмуют полупустые магазины, – это преувеличение?

– Там есть серьёзнейшие проблемы с нехваткой продовольствия и товаров первой необходимости, гиперинфляция. Но это не голод. Да, там можно шесть часов простоять в очереди за хлебом или за туалетной бумагой. Но умирающих от голода там нет.

- В чём причина нехватки продовольствия?

– Во-первых, из-за упавших цен на нефть государству не хватает долларов на импорт продуктов. Венесуэла значительную часть продовольствия закупала за рубежом. Во-вторых, государство фиксирует цены, а предприниматели не хотят продавать товары за деньги, которые обесценятся уже сегодня. В какой-то момент венесуэльское правительство начало привлекать армию для распределения товаров, для контроля над поставками в разные регионы, над уровнем цен. Это касается и магазинов, принадлежащих частным владельцам: контролирует их всё равно армия. У неё тут свой экономический интерес.

- Какой?

– А это и есть «боливарианский социализм». Пришёл армейский инспектор со взводом солдат и всё «проконтролировал». Не нравится владельцу – товар можно изъять.

- И в таких условиях они объявляют о политике «суверенного снабжения». Как они собираются обеспечить это импортозамещение?

– Как они собираются это сделать – никто не знает. Но понятно, что они хотят как-то справиться с недостатком импортных товаров. Правительство говорит, что продуктов в стране нет из-за спекулянтов. Конечно, спекулянты действительно есть. И припрятанные на подпольных складах товары не раз обнаруживали. Но это не значит, что на спекулянтов надо списывать все проблемы венесуэльской экономики.

- На четвёртый срок в конце 2012 года Чавес избирался уже будучи смертельно больным. Он понимал, что фактически не сможет править?

– Любой человек надеется на лучшее. Но главное, он знал, что только он – безоговорочный лидер боливарианской революции, среди его соратников такого нет.

- Но преемника-то нашёл.

– Николас Мадуро не дотягивает до уровня Чавеса.

- Почему Чавес выбрал в преемники бывшего водителя автобуса?

– Мадуро демонстрировал полную лояльность Чавесу. Его называют человеком, близким кубинскому руководству, а многие считают, что кубинцы играли определённую роль в решении тактических или стратегических вопросов в Венесуэле. Наконец, «водитель автобуса» – это все же упрощение. После работы водителем автобуса Мадуро был лидером профсоюза.

- Да-да, он продвигался по профсоюзной линии.

– До президентства он был вице-президентом, до этого – министром иностранных дел. Так что водитель автобуса остался далеко в прошлом.

- Что он стал делать с «наследством» Чавеса?

– Ничего нового. Он, увы, умеет только действовать административными методами. А в последнее время Венесуэла ещё и потеряла значительное число союзников в соседних странах.

- Они ещё и с соседями поссорились?

– Не то чтобы поссорились. В Аргентине после выборов к власти пришло правое правительство, в Бразилии – правоцентристское. Прежние левые правительства были готовы смотреть на действия венесуэльских властей спокойнее, но перемены повлияли на ситуацию. Кроме того, Мадуро оказался не очень хорошим дипломатом.

- Как это? Он же бывший министр иностранных дел?

– И тем не менее. Он поссорился с теми, с кем совсем не надо было бы ссориться. Венесуэла была исключена из Южноамериканского общего рынка, потому что не ратифицировала многие документы блока. Она их не ратифицировала и при Чавесе, но тому это не мешало заседать в Меркосур. А Мадуро не захотел идти ни на какие компромиссы. Потом у него испортились отношения ещё и с Организацией американских государств. Глава ОАГ Луис Альмагро пригрозил применить в отношении Мадуро «Демократическую хартию», позволяющую приостанавливать членство страны в альянсе за несоблюдение демократических норм. Мадуро ответил: пусть Альмагро возьмёт эту хартию, свернёт в трубочку и засунет туда, куда она влезет. Я процитировал почти дословно, по-испански это звучит ещё грубее.

- В 2015 году в парламенте Венесуэлы большинство взяла оппозиция. Что это изменило?

– С одной стороны, это было наглядным свидетельство эрозии влияния правящей Единой социалистической партии. Президентские выборы Мадуро выиграл у представителя оппозиции Энрике Каприлеса с небольшим разрывом, но к парламентским потерял многих сторонников. Политический кризис продолжил углубляться. Исполнительная власть начала действовать в обход парламента, что вызвало возмущение со стороны народных избранников. Усугубление кризиса во многом стало и результатом неправильной тактики президента, выбранной во время обсуждения вопроса о досрочном отзыве полномочий главы государства.

- Ему импичмент хотели объявить?

– Импичмент венесуэльскими законами не предусмотрен, это именно вопрос об отзыве полномочий. За прекращение полномочий должно проголосовать больше людей, чем голосовало за президента на выборах. Если это происходит на первой половине срока, то назначаются новые выборы. Если на второй, то полномочия передаются вице-президенту. И вот оппозиция набрала достаточное число подписей для такого референдума, был запущен следующий этап, но Центризбирком объявил, что часть подписей – поддельные. Потом Верховный суд остановил процедуру референдума вообще. Оппозиция восприняла это как плевок в лицо – и теперь не идёт ни на какие компромиссы с Мадуро. Если до этого его партия могла сохранить власть хотя бы без него, то сегодня значительная часть населения страны воспринимает этот поступок президента как нежелание допустить кого-то до власти.

- Последняя акция оппозиции – они захватили вертолёт, забросали гранатами Верховный суд и потребовали отставки Мадуро. Пилот – бывший военный. Означает ли это поворот армии в сторону оппозиции?

– Я так не думаю. Хотя какие-то брожения есть и в вооружённых структурах. Пилот – это бывший пилот экс-главы МВД, чависта, кстати. Многие сторонники Чавеса – не сторонники Мадуро. Во время последних парламентских выборов в кварталах, где живут военнослужащие, процент проголосовавших за оппозицию был выше, чем раньше. Члены семей полицейских и военных ведь ходят в те же самые магазины – с пустыми полками и с очередями.

- Это что же там, раскол элит?

– Наверное, раскол начался раньше, когда Чавес выбирал Мадуро как преемника. Многие чависты уже тогда были недовольны. Теперь, скорее, другое. Армия не может вечно защищать власть, если не уверена в собственном будущем.

- У них Нацгвардия.

– Это и есть армейская структура. Мадуро в самом начале совершил ошибку. Он не проявил должной жёсткости в подавлении протестных мероприятий, подчёркиваю – тех из них, которые были незаконными. В нацгвардейцев летели бутылки с зажигательной смесью, а им приказывали не реагировать. В конце концов, Нацгвардия озлобилась и начала выходить за рамки: останавливают человека документы проверить – заодно прикладом по голове. Поддержки со стороны Мадуро военные не чувствуют.

- Почему не чувствуют? Им же отдали под контроль распределение еды?

– Генералы и полковники получают от этого выгоду, но чины пониже чувствуют себя хуже. И понимают, что крайними, если что, окажутся они. Есть и фактор, работающий на правительство. Чавес многие годы проводил в армии кадровые чистки, убирая оттуда всех нелояльных офицеров. И верхушка Нацгвардии понимает, что смена режима приведёт к новым чисткам.

- Говоря о протестах, вы подчеркнули слово «незаконные». А вообще в Венесуэле граждане имеют право выйти на улицы с протестом?

– Имеют, но одно дело – просто выйти на улицы, другое – жечь автомобили и громить правительственные учреждения. На этих митингах уже есть много погибших. И это совсем не только демонстранты, среди погибших есть и чависты, убитые оппозиционерами. Там обе стороны хороши.

- В 2019 году в Венесуэле должны быть президентские выборы. Если к власти придёт оппозиция, что изменится?

– В экономике не изменится ничего, пока не вырастут цены на нефть. Поэтому ожидать, что при смене власти вдруг начнётся экономический подъём, я бы тоже не стал. Эта структура экономики формировалась десятилетиями. Да, большая часть экономики перешла в руки государства при Чавесе. Но на «нефтяную иглу» Венесуэла подсела задолго до него. В стране, как минимум, потребуется серьезная структурная реформа экономики.

- А политический кризис удастся урегулировать?

– Только если им удастся найти какого-нибудь очень влиятельного посредника, который убедит стороны сесть за стол переговоров. Была надежда, что это сможет сделать представитель Ватикана. Но такие переговоры тоже провалились.

- Переговоры – о чём? Чего хотят стороны?

– Оппозиция, в частности, добивается смены правящего кабинета, расширения правящего кабинета, освобождения тех, кого они называют политическими заключёнными, досрочных выборов всех ветвей власти, чтобы власть эту легитимизировать. Но и самой оппозиции придётся пойти на какие-то уступки. Конечно, экономических проблем это бы не решило, но, возможно, привело бы к обсуждению сути и сроков реализации необходимых реформ.

Источник

Комментариев пока нет