Мир Безопасность Без дураков

Апокалипсис возможен: "Русские могут жахнуть по любой точке мира"

25 марта 2018
Любое применение ядерного оружия против России или её союзников малой, средней, да какой угодно мощности мы будем рассматривать как ядерное нападение на нашу страну. Ответ будет мгновенным и со всеми вытекающими последствиями.... /Из ежегодного послания Федеральному собранию 1 марта 2018 года/

Послание президента РФ Владимира Путина Федеральному Собранию озвученное Владимиром Путиным 1 марта 2018 года, в части о новейшем оружии российской армии, было воспринято  западными политиками, экспертами, журналистами, как вызов.  Начались обсуждения, предположения и. И нагнетание обстановки. Но дальше всех пошла одна из газет помидорного друга России Эрдогана "Ени Шафак" (Yeni Şafak — по турецки Новый рассвет): 

Русские могут жахнуть по любой точке мира.
Фото из телеграмм - канала VOVA MEDIA

Запад и их СМИ как обычно перекладывают с больной головы на здоровую вину. Так сказать переводят стрелки на русских "варваров", которые сильно агрессивны якобы. Однако мировая история говорит о том, что всё наоборот. Русские никогда не начнут ядерную войну первыми. Об этом чётко сказал президент Владимир Путин в документальном фильме «Миропорядок-2018»:

 Наши планы применения (надеюсь, этого никогда не будет), теоретические планы применения – это так называемый ответный, встречный удар... Такое решение может быть принято лишь в том случае, если российские системы предупреждения о ракетном нападении не только зафиксируют старт ракет, но и дадут точный прогноз траектории полета и времени падения головных частей на территорию России...

Первыми могут ударить американцы, они же якобы ковбои, которые сначала делают, а потом думают. Однако наблюдая за ядерным скандалом Трампа с Ыном, который имеет десяток атомных бомб, понимаешь, что американцы далеко не ковбои, как рисуют они себя в Голливудах. Далеко не ковбои! Они даже этого десятка (десяток корейских бомб под вопросом) испугались да так, что собрались за стол переговоров садиться. Вот что значат стальные "фаберже" Ына! 

А уж тысячи русских боеголовок американцев в трепет кидает, но мировое господство из их голов не исчезает. Поэтому всё возможно.  

В заметке "Ядерная зима в России возможна..." был проведен опрос читателей: "Как вы считаете возможна ядерная война с Западом (США)?"

Опрос о возможности ядерной войны...

В опросе 59% читателей считают, что ядерная война возможна. По мнению же русских она возможна в том случае если американцы ударят первыми. К сожалению у первого ударившего всегда есть преимущество.  Почитайте, как один из десятка вариантов что ждет в случае начала ядерной войны. В ней американцы ударили первыми 19 августа 2019 года. Не приведи Господь к такому исходу!


Отрывок из книги «Сорок дней спустя» Алексея Доронина.

"...Земля потеряла почти десятую часть кислорода, поглощенного в процессах горения и гниения. Над всей Евразией кружились гигантские циклоны — их движение напоминало катание бильярдных шаров после удара кием. Такие же области пониженного давления, хотя и меньшим числом, клубились над Северной Америкой. Они то собирались в стаи, то отталкивались друг от друга, из космоса напоминая гигантские воронки. Эти пылесосы Всевышнего захватывали молекулы воздуха и переносили их на такую высоту, где ослабевало земное притяжение, и они рассеивались в безвоздушном пространстве. В первые сутки, в дни Великого пожара, эти «пылесосы» вытягивали из атмосферы кислород миллиардами кубометров в секунду. Потеря была невосполнимой, потому что царство растений понесло страшные потери от огня и температурного шока. Сгорело дотла не меньше двадцати процентов лесов. Но даже те, что не сгорели и не замерзли, на время прекратили вырабатывать кислород. К сороковому дню продолжали фотосинтез только океанские водоросли в высоких широтах, где облачный покров был не таким плотным.

Высокогорные деревни и города вроде Мехико и швейцарского Давоса вымерли не от радиации или холода. Жизнь покинула их, потому что на высоте больше километра над уровнем моря стало невозможно дышать.

Но рука об руку с этим процессом шел и другой. Вместе с падением давления резко росла влажность. Над океанами бушевали ураганы, сравнимые с бурями на Венере, втягивая в себя миллиарды литров воды и перенося их на сотни, а то и тысячи километров. Влага конденсировалась над стремительно остывающей сушей и выпадала сначала в виде ливней, а потом в виде обильных снегопадов: не миллиметры осадков, а метры. В средних широтах колесный транспорт стал бесполезен. Под многотонной тяжестью обваливались крыши, и там, где некому было сбрасывать с них снег, брошенные строения в городах и поселках быстро становились непригодными для жилья.

Ядерная зима невозможна. Так считали математики и климатологи.

Даже сгоревших городов и лесов площадью в миллион квадратных километров будет недостаточно, чтоб дать такое количество пепла, говорили они. А ведь образовавшаяся сажа должна еще попасть в стратосферу, где нет конвекции и дождей, которые быстро ее вымывают, — останься сажа внизу, атмосфера очистится от нее за неделю. Попасть в верхние слои сажа может лишь за счет эффекта огненного торнадо, который образуется только при пожарах в городах, да и то не во всех. Но современные городские районы спланированы так, что огненного шторма не возникнет. А при лесном пожаре выделяется и вовсе очень мало сажи, и не все ее частицы настолько мелкодисперсны, чтобы зависнуть в тропосфере, оказывая влияние на затемнение Земли.

Ядерная зима возможна только при одном маловероятном сценарии — взрыве термоядерных бомб в каменноугольных пластах. Направляя «Минитмены» с пяти-, десятимегатонными БЧ на далекий Кузбасс, обитатели подземных бункеров Колорадо это знали. Правда, они считали, что феномен будет локальным и затронет только Евразию. Кто мог подумать, что процесс вызовет цепную реакцию и выход пыли будет равен не сотням миллионов тонн, а миллиардам?..

Атомные грибы вздувались только в Северном полушарии, но последствия вскоре ощутила на себе вся планета. Между полушариями Земли шел непрерывный обмен воздушными массами, поэтому страны, на территории которых не упало ни одной бомбы, тоже получили свою долю — если не радиоактивных осадков, то пепла с сажей.

Небо там стало не черным, а серым, но и этого оказалось достаточно. Теплолюбивая флора и фауна экваториальной и тропической зон погибла раньше, чем в умеренных широтах. В середине сентября коса прошлась по биосфере планеты, первыми отправляя вслед за динозаврами растения юга, затем животных и почти сразу же — популяцию людей. Особенно тех, кто жил натуральным хозяйством, не имея ни запасов пищи, ни утепленных жилищ… не говоря уж о зимней одежде.

Обитатели развитых стран юга, вроде Южно-Африканской Республики, Бразилии и Австралии, могли бы продержаться дольше — с холодильниками и забитыми едой супермаркетами. Но и у них была ахиллесова пята: в этих странах не знали, что такое настоящая война, и не было ничего похожего на систему гражданской обороны. Катаклизм застал их врасплох, свалившись на голову вместе с первым снегом.

Правда, насчет Австралии разговор особый.

Но не только взбесившийся климат сокращал численность человеческой расы. В темноте люди и народы сводили старые счеты, платя кровью за недавние и древние обиды. Август 2019 года стал месяцем, когда мир потряс не один ядерный конфликт, а четыре. Даже если б не пришла Зима, обмен ударами между США и РФ сместил баланс сил настолько, что стал катализатором для трех крупномасштабных и множества малых войн. Войны на Земле превратились в систему с положительной обратной связью, которая распространялась как пожар и могла закончиться, лишь исчерпав топливо — оружие или людей.

Как только стало ясно, что прежний миропорядок рухнул, на Израиль обрушился ракетный удар Лиги арабских государств, спровоцированный слухами о том, что Тель-Авив планирует нанести по их столицам превентивные ядерные удары… хотя, возможно, это были не слухи.

Дешевые и допотопные баллистические ракеты арабских стран были начиненными взрывчаткой консервными банками с примитивной инерционной системой наведения. Шестая часть из них взрывалась еще на активном участке траектории, орошая землю дождем горящих обломков. Почти все остальные были сбиты комплексами «Пэтриот» и более новыми аналогами. Точнее, их сбивали до тех пор, пока не кончились противоракеты. Качество было побеждено количеством, и на каждый квадратный километр Земли обетованной упало по паре «птичек», некоторые из которых были с химическими агентами. Одновременно авиация Иордании, Сирии, Ливана и Египта устроила самоубийственный рейд на ракетные базы Израиля в пустыне Негев с одной целью — уничтожить хотя бы часть готовящихся к запуску «Иерихонов».

Следом двинулись бронетехника и пехота, поддержанные добровольцами из всех стран Лиги. Арабы долго готовились к этому дню, накапливая оружие и ярость для реванша.

За войсками шли колоннами и ехали на личном транспорте «мирные люди» — народные мстители, проще говоря, мародеры. К ним присоединялись и жители Палестины от мала до велика. Те уже знали о судьбе арабского населения, которое жило в пределах Стены безопасности, и хорошо помнили об участии Израиля в кампании против Ирана.

Когда не армии, а народы сражаются за право выжить, правых и виноватых не бывает.

Новая война Судного дня была скоротечной, и в этот раз детей Сиона не спасло ни техническое превосходство, ни то, что за оружие взялись все, кто мог его поднять. Без американских друзей за спиной они могли только продать жизни подороже, захватив с собой побольше старых врагов. Последний бой ЦАХАЛа, Армии обороны Израиля, был страшен. От Синайского полуострова до Западного берега реки Иордан сошлись в бою моторизированные части. Французские «Леклерки» Саудовской Аравии были хороши, а русские Т-95, которые закупило правительство Египта за год до войны, — еще лучше, хотя сами арабские танкисты звезд с неба не хватали. Но сколько бы техники ни сжигали израильские «Меркавы» и противотанковые гранатометы, на место каждого убитого врага становилось десять, и совсем скоро, щедро удобрив трупами песок, захватчики прорвались через заслоны и устроили среди библейских долин ветхозаветную бойню. За собой они оставляли города и поселки, где больше не было даже кошек и собак, только смрадный дым поднимался к небу. Спаслись единицы, в основном элита, отчалившая до первых залпов в неизвестном направлении.

Пятого сентября еврейское государство перестало существовать, на этот раз навсегда. Но из двухсот сорока его ракет средней дальности марки «Иерихон-4» почти сто пятьдесят успели взлететь, превратив в пыль половину крупных городов стран ислама. Черный метеоритный куб Каабы превратился в радиоактивный пепел вместе с древними памятниками Александрии и Каира. Победителям некуда стало возвращаться, а потеряв общего врага, они мигом лишились подобия единства. Вспыхнул раздрай, закончившийся резней и взрывами «грязных бомб» в уцелевших Эр-Рияде и Абу-Даби.

Днем раньше войска Северной Кореи, за считаные дни поставившей под ружье треть населения, пересекли тридцать восьмую параллель и хлынули в Южную, сметая все на своем пути. В первом же боестолкновении вскрылось преимущество социалистического уклада над капиталистическим: северяне не умели делать телевизоры и автомобили на экспорт, зато не разучились держать автоматы. Так была доказана истина, известная специалистам еще со Второй мировой, — армии демократий не умеют воевать.

Еще вечером первого дня, опомнившись от потрясения, Индия и Пакистан подписали специальное приложение к договору о ненападении, имея перед глазами красноречивый пример. Но усилия Дели и Исламабада пошли прахом, когда отбившиеся от рук военные с обеих сторон начали промышлять грабежом по разные стороны рубежей.

Как и в других местах, противостояние развивалось по нарастающей. Двадцать восьмого августа страны обменялись серией ядерных ударов, стараясь опередить друг дружку и получить стратегическое преимущество. Это бледное подобие катастрофы 23-го числа (если считать мощность бомб) из-за скученности населения и неразвитости системы ГО унесло не меньше жизней. Вслед за этим армии двух государств оказались втянуты в вялые позиционные бои на всем протяжении границы, которые стихли через неделю, когда оба правительства пали под натиском обезумевших от голода толп.

Когда американские контингенты по всему миру внезапно начали паковать вещи, ни одна страна не испытала и доли того, что почувствовала Япония. Двадцать пятого августа все, от министров до гейш из чайных домиков Киото, говорили о том, что проклятые бака-гайдзины[Бака-гайдзин — американец (яп.). От бака — «глупый» и гайдзин — «иностранец».] смылись, бросив верных союзников в пасть дракону. Прошлой ночью базы на Хоккайдо и Окинаве обезлюдели — военный персонал в спешном порядке погрузился в «Геркулесы» и на морские суда, причем не только под своим флагом. В обстановке неразберихи было не до дипломатических расшаркиваний с бывшими друзьями. Реквизировали все, что попалось под руку, — от круизных лайнеров до сейнеров, ловивших крабов в Охотском море, и отбыли, бросив все нетранспортабельное имущество.

Япония осталась одна. Но у Страны восходящего солнца было чем защитить себя. Больше полувека она руководствовалась в своей политике обязательством «не производить, не приобретать и не иметь на своей территории ядерного оружия». Однако мир менялся стремительно, становясь все менее предсказуемым. И в конце первого десятилетия миллениума обстоятельства заставили Японию отказаться от этого донкихотского принципа.

На кону стояло выживание нации. В регионе было неспокойно: Северная Корея все чаще огрызалась, наконец-то легализовав свою атомную бомбу. Да и с Южной не все было гладко — давали о себе знать многовековые обиды и нерешенный спор из-за острова Такэсима.

Но единственной реальной угрозой был, понятно, Китай. Исполин не бряцал оружием, ему это было не нужно. Он представлял опасность самим фактом своего существования — пятимиллионной армией мирного времени (резерв был сравним с населением средней европейской страны), вторым после США военным бюджетом и стремительно растущим флотом, в котором наращивалась подводная составляющая. Здесь уже пахло претензиями на роль мировой, а не региональной сверхдержавы. Уверенно выступал он и на экономическом поле, все больше перетягивая на себя деловые интересы США в регионе. Китай был опасен даже в спокойное время, чего уж говорить об эпохе Мокусироку Хэн.[Мокусироку Хэн — конец света (яп.).]

Угроза назрела давно, но только в начале десятых годов Министерству обороны удалось преодолеть мощное антивоенное лобби, заткнув рты прекраснодушным дурачкам. Дело было за малым.

Никакой «комплекс вины» не мог помешать второй по технологическому развитию стране мира обзавестись собственным ядерным оружием. Третий по величине пользователь атомной энергии в мире с запасом отделенного плутония, достаточным для изготовления 2000 боеголовок — вдвое больше, чем у Китая, — за пять лет сумел создать и довести до совершенства собственную бомбу, пройдя путь, на который другим странам понадобилось лет по тридцать.

Произвести столько головных частей японцы не успели, но три сотни чистых, современных термоядерных боеприпасов мощностью от 10 до 100 килотонн было собрано. Параллельно, даже с некоторым опережением, разрабатывались средства доставки — баллистические ракеты средней дальности типов «Аматерасу-1 и -2» с дальностью поражения до 2800 км и до 5200 км.

Ракет было немного, но они были надежны, как и все, что делалось в Стране восходящего солнца. От «изделий» многого не требовалось — мощным ПРО вероятный противник обзавестись не успел, а расстояние до целей — городов прибрежной зоны — было смешное — всего 500–1500 километров.

За один день 27 августа, опираясь на мощную «пятую колонну», силы НОАК[НОАК — Народная освободительная армия Китая (помимо нее вооруженные силы КНР состоят из Народной вооруженной полиции Китая (1,4 млн человек на 2010 г.) и народного ополчения. О потенциальной численности последнего догадайтесь сами).] без боя «освободили» Тайвань, вернув последнее пристанище Чан Кайши в лоно метрополии.

Генштаб армии Японии не стал ждать, когда китайские десантные катера появятся у родных берегов. Перед многократно сильнейшим врагом смысл имела только тактика опережающего удара.

Противник тем временем медлил: для китайских генералов операция «Цунами» осложнялась тем, что должна была быть проведена бережно. Мощность оружия следовало соизмерять с допустимым ущербом. Смыть потомков самураев в океан было несложно — для этого хватило бы и десятой доли ядерного потенциала Поднебесной, но высокотехнологичные сборочные линии и лаборатории, сухие доки и верфи, где можно строить авианосцы, нужны были целыми и невредимыми. Как, в идеале, и мозги японских инженеров и ученых, которые вряд ли откажутся работать на новых хозяев за карточки на рыбу и рис.

У другой стороны таких ограничителей не было. На восьмой день данные спутниковой разведки подтвердили, что на материке началось рассредоточение населения крупных городов. Япония нанесла превентивный удар.

Эвакуация не была полномасштабной, да китайские власти к этому и не стремились. Численность горожан в новой эпохе нужно было ввести в жесткие рамки. Давно были вывезены и укрыты ценные кадры и оборудование, в мегалополисах оставались только лишние рты, обреченное на убой стадо. Разменять четыреста миллионов чернорабочих на второй в мире промышленный потенциал — на это руководство единственной оставшейся сверхдержавы было готово. Тем более бывшие кули лепили ширпотреб для Запада, но ведь Запада больше нет. А цена человеческой жизни в стране, тоннами поставлявшей абортивный материал на стволовые клетки и для других нужд, никогда не была сколько-нибудь значимой.

И снова к небесам поднялись столбы пламени. По числу душ, покинувших бренную землю, этот день переплюнул даже 23 августа. Янцзы и Хуанхэ на сутки остановили свой бег, запруженные обломками и мертвой биомассой. Дело довершили взрывы плотин (в том числе знаменитой дамбы «Три ущелья»). В мутной радиоактивной воде покачивались трупы людей и животных, медленно пробивая себе дорогу к океану.

Ответный удар был щадящим: ядерное оружие только тактического класса, химическое — только по позициям японских войск. Всего через час на острова градом посыпались китайские парашютисты, отвоевывая плацдармы для сметающей все волны морского десанта.

Операцию предполагалось закончить за пять дней, в реальности понадобилось двадцать. Вторжение пробудило в сынах богини Аматерасу забытый воинский дух — пропитанная культом смерти философия не дала ему исчезнуть после четырех поколений сытой жизни. И вчерашний менеджер, любитель аниме про школьниц в коротких платьицах, за год до войны окончивший курсы резервистов, брал штурмовую винтовку и надевал повязку камикадзе. Тридцатипятимиллионный Большой Токио, крупнейший город мира, стал крепостью, где из каждого окна, чердака и подвала вели огонь фанатики-смертники.

Даже когда он сдался под натиском облаков нервно-паралитических газов, одиночки продолжали отстреливаться, сберегая последний патрон или гранату для себя. Они не могли победить, но сумели выиграть время, и половина индустриальных гигантов столицы сложилась под действием направленных взрывов. Подорванные небоскребы Нагасаки и Осаки рушились, как башни Всемирного торгового центра, а Хиросима во второй раз исчезла в пламени ядерной бомбы, на этот раз приведенной в действие защитниками. Несколько зарядов были взорваны в районе тектонического разлома на дне Японского моря, вызвав чудовищные цунами и серию шести-семибалльных землетрясений по всему архипелагу.

Теперь во всем регионе осталась одна сила, но и для нее победа вышла почти пирровой — добычи оказалось меньше в разы, и она едва ли оправдывала потери.

Однако настоящая катастрофа случилась через неделю после подавления последнего очага сопротивления, когда неподалеку от Циндао килотонным взрывом внезапно был выжжен изнутри командный бункер с высшим руководством Коммунистической партии Китая. Возможно, японцы были ни при чем и так сводили счеты представители номенклатурной элиты.

После этого все пошло вразнос. Собранная на скорую руку Чрезвычайная комиссия недолго удерживала ситуацию под контролем: генералы тянули в одну сторону, чиновники и Гуокиа Анкван Бу[Гуокиа Анкван Бу — Министерство государственной безопасности КНР.] — в другую. В конце концов она распалась в кровавой сваре за остатки рычагов управления, кульминацией которой стал военный переворот 14 сентября с полным устранением гражданской администрации.

На тридцать пятый день новое правительство Китая укрепилось в малонаселенных землях Внутренней Монголии, отрезав территорию от остальной страны стеной минных заграждений, колючей проволоки и пулеметных гнезд. За ее пределами в нескольких анклавах вокруг уцелевших АЭС концентрировались продовольствие, войска и лучшие кадры. «Ненужные» семьсот миллионов, из которых половина умирала от лучевой болезни и ожогов, а вторая — от голода, были частью предоставлены сами себе, а частью согнаны в трудовые армии, где средняя продолжительность жизни равнялась неделе.

Попытки прорыва периметра подавляли авиация и артиллерия, благо авиабомб и фугасных снарядов пока оставалось достаточно. Для снижения «демографического давления» несколько городов центральных и северных областей подверглись ядерной бомбардировке своими силами. Самая крупная в мире армия еще подчинялась приказам.

Хотя Поднебесная пока тверже всех прочих держав стояла на ногах, но и ее падение было вопросом времени.

На другом конце мира схватилась в войне всех против всех половина государств Южной Америки — бедные против богатых, голодные против сытых. Фронт расколол даже отдельные страны и города, и общие культура с языком не могли помирить вцепившихся друг другу в глотки горячих латиноамериканцев.

Нечто похожее происходило и в колыбели цивилизации — Месопотамии, в Малой Азии, на всем большом Ближнем Востоке и в Средней Азии. Все это огромное пространство превратилось в бурлящий котел, где десятки народов азартно резали и грабили своих соседей: турки и курды, афганцы и таджики, арабы и иранцы. Сунниты и шииты… Вера и кровь перемешались и потеряли значение перед лицом надвигающихся с севера черных туч, несущих с собой голод и смерть.

Но даже эти события бледнели рядом с тем, что творилось в Экваториальной Африке, где и раньше-то жизнь была не сахар. Теперь джунгли и саванны, захваченные дыханием зимы, превратились для ни разу не видевших снега чернокожих обитателей в ледяной ад. Тонкая пленка цивилизованности слетела с них моментально. Не повезло и африканерам в ЮАР — потомкам голландских и немецких переселенцев. Их соседи, коренные африканцы, нашли приятным на вкус мясо белого человека. Им, как и многим другим, скачок в прошлое дался легко.

По всей Земле фанатики всех религий и культов глаголили о наступлении апокалипсиса, как бы он в их традиции ни звался. Они были правы, черт возьми.

И все же многие опомнились. Уцелевшие — от бывшего миллионера (деньги стали прахом и вдали от войны) до пролетария, пусть и с белым воротничком, даже поджигатели войны в своих норах — все успели отрезветь от кошмара. Им казалось, что хуже быть не может. Сотни тысяч квадратных километров суши превратились в обугленную рану, сочащуюся радиоактивным гноем. Сотни миллионов тел лежали под снегом в США, Канаде и Западной Европе, где вдобавок полыхала эпидемия выпущенной на свободу смертельной болезни, по симптомам похожей на лихорадку Эбола с неправдоподобной вирулентностью. Если б не прекращение авиаперевозок, она бы уже скосила все народы Старого Света, как траву. Локальные вспышки сибирской язвы и распыление токсина ботулизма (русский подарок с того света) тоже вносили лепту в дело великого мора. Количество погибших от холода и голода подсчету не поддавалось. Их могло быть и вдвое, и втрое больше, чем жертв оружия массового поражения.

Не меньше половины населения потеряла Россия. Огромные пространства спасли часть людей от бомб, но именно здесь было выброшено в небо больше всего пепла, здесь первой наступила Зима.

Хотя русских особо никто не жалел.

Оставались и страны вроде островных государств Микронезии и Меланезии, где на сороковой день ни один человек не погиб от последствий войны. Окруженные со всех сторон океаном, эти клочки суши остывали медленно; к тому же вокруг было полно промысловой рыбы. До них, расположенных в Южном полушарии, не скоро доберутся тучи пыли и ледяные течения. Но и этим райским уголкам не спастись, хотя бы потому, что там привыкли полагаться на импорт, а крохотная островная экосистема оскудеет быстро. И раньше, чем течения, туда могут добраться пираты из бывших военных моряков исчезнувших держав.

Больше шансов уцелеть как государство имела бы маленькая Финляндия, накопившая в «тучные» годы десятилетний запас продуктов, имеющая природное топливо в виде лесов под боком и давние традиции выживания при зимних температурах… Имела бы, не находись вокруг много желающих заставить ее поделиться.

Хорошие карты были на руках и у Швейцарии. Та хоть и декларировала нейтралитет, имея не больше десяти тысяч кадровых военных, зато обладала уникальными вооруженными силами милиционного типа. Ни в одной стране мира не было столь подготовленного резерва — при необходимости за месяц под ружье можно было поставить почти все взрослое население. На вооружении у этой армии находилось около восьмисот танков и две сотни самолетов, хотя она и была «заточена» под оборону. Этому способствовали и альпийский рельеф, и местные традиции. Каждая семья имела дома оружие, вплоть до автоматического, а в свободное время даже банкиры не гнушались заниматься боевой подготовкой. Тиры и стрельбища тут были популярнее баров; наследие Вильгельма Телля блюлось свято.

Последние двадцать лет богатейшая страна мира готовилась к худшему. Ей было что терять. Кризис почти не затронул ее; здесь находилась штаб-квартира «старых денег» — консервативной части мировой финансовой элиты, которая успела перевести капиталы из зеленых фантиков в золото и нефть. За двадцать лет до войны были рассчитаны координаты шурфов под взрывчатку. И в Час «Ч» взрывы тоннелей и обвалы на дорогах превратили горные долины в крепости. Сотни тысяч беженцев из Франции, Германии и Италии, спасающиеся от чумы и голода, натолкнулись на неприступные стены. Там, где вызвать завалы были невозможно, швейцарцы возвели системы укреплений, которые могли бы посрамить линии Мажино и Маннергейма, и заминировали каждый клочок земли. Запас продовольствия в стране сыра и шоколада позволял смотреть в будущее с оптимизмом...".

===

Источник текста книги сайт: Knizhnik.org

Комментариев пока нет