Россия Политика

"Потеряв все, я остался один на один со своим прошлым и буду отвечать за него" — экс-губернатор Сахалинской области

27 июля 2016

В конце мая 2016 года Южно-Сахалинским городским судом был удовлетворен иск Генпрокуратуры к экс-губернатору Сахалинской области Александру Хорошавину, его бывшей супруге и сыну об отчуждении имущества на 1,1 миллиард рублей в пользу государства. 23 июня в Сахалинский областной суд ответчиками была подана апелляция на решение городской Фемиды. В 12-страничном документе Александр Хорошавин указывает на неправомерность и несправедливость принятого судом решения и просит отказать Генеральной прокуратуре в удовлетворении иска в полном объеме. Дата рассмотрения дела в апелляционной инстанции до сих пор не назначена.

Корреспондент ИА Sakh.com, пользуясь "затишьем в деле", через адвоката связался с экс-губернатором Сахалинской области и попросил Александра Хорошавина рассказать о ходе заседаний в городском суде, эмоциях и переживаниях экс-чиновника, больше полутора лет находящегося под стражей.

— В июне вами была подана апелляционная жалоба на решение суда. Что заставляет вас и соответчиков сомневаться в справедливости судебного решения?

— В своем вопросе вы правильно расставили акценты тем, что просите прокомментировать судебное решение с точки зрения его справедливости. Я не юрист, и мне проще его оценивать именно с этой позиции. За период работы губернатором я как должностное лицо всегда декларировал свои доходы и доходы своей супруги. Претензий со стороны контролирующего органа — администрации президента — к достоверности и полноте наших с супругой отчетов не было, что подтвердил Сергей Иванов (руководитель администрации президента) в своем выступлении 2 ноября 2015 года на конференции ООН против коррупции, проходившей в Санкт-Петербурге:

…По поводу арестов губернаторов Сахалина и Коми Александра Хорошавина и Вячеслава Гайзера, то о них президентскую администрацию правоохранители заранее не информировали, … декларации руководителей этих регионов проверялись, и они "были чисты, как слеза из глаз".

Я имел в виду, говоря о несправедливости решения суда, что все имущество я декларировал. Отсутствие претензий со стороны администрации президента говорит о том, что приобретенное нами с супругой имущество соответствовало нашим доходам. С момента нахождения в должности губернатора нами были приобретены две квартиры в Москве, три автомобиля (Волга 1968 года выпуска, Lexus 2010 года выпуска и еще один Lexus 2012 года выпуска), и на тот момент, когда эти объекты приобретались в 2008, 2009, 2010, 2012 годах, это соответствовало моим доходам.

В период моей работы в должности вице-мэра Охи с 1997 по 2002 годы, мэра города Охи с 2002 по 2007 годы и губернатора с августа 2007 по 2009 год плюс доход супруги от продажи квартиры, который также был указан в ее отчете, совокупный наш доход превысил стоимость квартир на момент их приобретения в Москве в два раза. Из этого тайны никто никогда не делал, об этом было известно и Генеральной прокуратуре, которая сама приобщила сведения о наших с супругой доходах, которые подтверждали возможность покупки данного имущества. Тем не менее, оно было заявлено к изъятию и в последующем изъято судом.

Также в своей жалобе я говорю о невозможности изъятия квартиры на Ленинском проспекте, которая была приобретена сыном еще в 2006 году, до того, как я стал губернатором, в то время как ФЗ №230 предусматривает изъятие имущества, приобретенного только с 1 января 2012 года.

Кроме того, мой сын никогда не был чиновником, у него изъяли все имущество, включая единственное жилье. Суд изъятием у меня и моей семьи имущества вообще нарушил конституционный принцип о невозможности придания закону обратной силы. Право у прокуратуры на обращение с исками об изъятии появилось с 1 января 2013 в отношении имущества, приобретенного с января 2012. В моем случае этот конституционный запрет был прямо проигнорирован судом.

— То есть вы, судя по апелляции, имеете претензии практически ко всем аспектам дела: подготовке иска, самому ходу рассмотрения, вынесенному решению. Как получилось, что в одном гражданском деле собралось сразу столько "неувязок" и нестыковок?

— В этом деле не могло быть по-другому, незаконность была очевидна и для Генеральной прокуратуры, и для Южно-Сахалинского суда. Невозможно себе представить, чтобы суду не было неизвестно об обратной силе закона, или что прокуратура не имеет права выйти с этим иском в отсутствие претензий со стороны контролирующего органа, или что невозможно изымать задекларированное имущество, которое проверяла администрация президента, или что судья не знает, что мой совершеннолетний сын не является субъектом ФЗ №230, или что нельзя изымать не указанные в законе объекты.

Поэтому я и мои юристы считаем, что иск Генеральной прокуратуры и решение Южно-Сахалинского суда, которым данный иск удовлетворен полностью, не просто незаконны, а заведомо для истца и судьи незаконны.

Кроме того, материалы с которыми Генеральная прокуратура обратилась с данным иском, — это материалы уголовного дела, которые были представлены Следственным комитетом. Следственный комитет сопровождал каждый шаг этого гражданского дела: следователи вручали повестки, отбирали расписки у моего сына и супруги, а решение по данному гражданскому приехал вручать следователь Следственного комитета адвокату сына в адвокатское бюро.

Вы все умные люди, сами делайте выводы о причинах "неувязок" и "несостыковок" в этом деле.

— Как вы оцениваете ход судебного процесса и рассмотрения дела: все эти "внезапные жены", "соглашательство судьи" с прокуратурой, перевод иска из гражданского в административный и обратно... У стороннего зрителя иногда создавалось ощущение некой постановки всего происходящего. Хотелось бы узнать мнение участника слушаний.

— О "связке" суда, Генеральной прокуратуры, Следственного комитета я уже говорил. Вы правильно сказали о том, что процесс действительно был "срежиссирован", мы, ответчики, и наши юристы были всего лишь декорациями, в лучшем случае статистами. Итог рассмотрения этого дела был предрешен. Произошло это, к сожалению, не без участия ваших коллег журналистов, которые после вынесения решения раструбили, что имущество было "конфисковано", что в общественном сознании ассоциируется с вынесением приговора, которого нет. Разве это, уважаемые журналисты, не постановка?

А если серьезно, то Верховный суд Республики Башкортостан обратился в Конституционный суд РФ с запросом на предмет конституционности ФЗ №230. Находящееся у него в производстве аналогичное дело было приостановлено. И в этом смысле надежда на правосудие у меня еще осталась.

— Защита ваших соответчиков неоднократно апеллировала к тому, что прокуратурой никакой работы в рамках этого иска проведено не было — досудебной проверки, опроса свидетелей, допроса ответчиков. К делу были просто "пришиты" все материалы Следственного комитета, достоверность и полнота которых даже не была оценена судом. Есть ли какие-то подвижки в расследовании уголовных дел? Весной этого года официальный представитель СКР Владимир Маркин анонсировал возбуждение против вас "десятков уголовных дел". С тех пор никакой официальной информации об этом не было.

— Действительно, полнота и достоверность представленных прокурором материалов не была проведена судом. На этой неделе запланировано предъявление нового обвинения, не знаю сколько будет эпизодов, какое будет обвинение, не исключаю, что может быть расширено.

— В своем недавнем интервью журналу "Компания" вы заметили, что стали жертвой "информационной войны" — выдуманных ручек, несуществующих миллиардов и так далее. Как считаете, сегодня такой "правоохранительный черный пиар" становится нормой? Или ради вас сделали исключение?

— Вслед за моим интервью, которое я дал, последовала другая публикация в этом же журнале под названием "Маховик раскручивается". Автором данной статьи был произведен анализ моего ареста, ареста Вячеслава Михайловича Гайзера (экс-глава республики Коми, задержан по подозрению в организации преступного сообщества в сентябре 2015 года, 30 сентября был отрешен от должности в связи с утратой доверия — ИА Sakh.com) и Никиты Юрьевича Белых (губернатор Кировской области, арестованный 24 июня этого года по подозрению в получении взятки — ИА Sakh.com), и сделан вывод о том, что разворачивались они по единому сценарию. Технологии разработок, задержаний и расследований одинаковы: это целенаправленное и длительное разрабатывание глав регионов путем проведения прослушек, арест по показаниям предпринимателей (в моем случае Николая Крана), которые были сами арестованы раньше и по другому делу. Уже в СИЗО у этих бизнесменов были получены показания на губернаторов, причем как по моему делу, так и по делу Белых. Ключевые свидетели заключили сделку со следствием и активно с ним сотрудничали. Далее в своей статье журналист говорит о том, что быть "…крупным региональным чиновником в России опасно и вероятность очутиться за решеткой довольно высока: что именно можно и чего нельзя делать, никто не знает, поскольку правила игры меняются на ходу, в частности, это выражается в том, что чиновников начали арестовывать за организацию внебюджетных фондов". Очевидно, что ради меня при организации "черного пиара" никто никаких исключений не делал.

— В ходе судебных заседаний вы неоднократно говорили об оказываемом следователями давлении на ваших близких, в частности, на сына. Сохраняется ли сегодня эта ситуация? В каких условиях вы находитесь в "Матросской тишине"? Не оказывается ли на вас давление?

— То, что сейчас в отношении моего сына происходит, иначе как травлей не назовешь. В результате удовлетворения иска Генеральной прокуратуры мой сын лишился всего своего имущества. По решению Южно-Сахалинского суда у сына отняли и единственное жилье, он оказался на улице, жить ему негде, моя супруга тоже по этому решению лишилась единственного жилья. В конце июня этого года моего сына вынудили уволиться с работы по "рекомендации", как я полагаю, Следственного комитета, в результате чего он лишился средств к существованию. 15 июня (2016 года) по запросу Следственного комитета Басманный суд арестовал всю электронную переписку моего сына, начиная с 2004 по июнь 2016 года, 7 июля по надуманному предлогу сотрудниками полиции мой сын был задержан, подвергнут досмотру его автомобиль. На вопрос о причине досмотра, сотрудники полиции сообщили, что он "вызывает подозрение". Указанные обстоятельства явно свидетельствуют о намерении Следственного комитета искусственно сделать из моего сына преступника. За год и 4 месяца мне ни разу Следственный комитет не разрешил свидания с сыном. Следствие даже отказало в допуске ко мне стоматолога для лечения зубов. Все это расценивается мной как оказание давления на меня и членов моей семьи.

— Для многих сахалинцев ваш арест в марте 2015 стал настоящим шоком. Мнения разделились: кто-то просто не мог поверить в это, некоторые отказывались понимать — вы для них были "идеальным губернатором", другие говорили "поделом". Хотелось бы, пользуясь случаем, попросить вас после практически полуторагодичного молчания обратиться к жителям Сахалина и Курил. Не будем называть это последним словом или исповедью. Может, лучше подойдет "напутствие" или "пожелание"?

— Прежде всего мне бы хотелось сказать людям, что я был небедным человеком до губернаторства, потом оставил бизнес, не стал его переводить на родственников. Да, у меня была коллекция часов, но не было и нет роскошной виллы у Женевского озера, фешенебельных отелей на Средиземноморском побережье, яхт, пароходов, самолетов, никаких зарубежных счетов и активов. Я никогда не залезал в государственный карман. Но я не знаю, имею ли я моральное право давать какие-то напутствия и пожелания. Моё внутреннее убеждение, что нет, не имею. У каждого своя жизнь, и каждый проживает её так, как может и как умеет. Потеряв все, я остался один на один со своим прошлым и буду отвечать за него. Сам, никого не обвиняя и не предавая. Постарайтесь быть счастливыми и берегите друг друга.

Источник

Комментариев пока нет

Новости партнёров