Запад Политика

Почему парижанам сочувствуешь, а русским - не очень?

19 ноября 2015
Рассуждения истинного американца, гуманиста и демократа.

Минута молчания перед собором Нотр-Дам в Париже 16 ноября, человек с французским флагом на плечах отдает дань памяти жертвам нападений в пятницу.

Как и все террористические атаки (вообще, как любые убийства где бы то ни было), убийства в Париже вызывают вопросы о том, почему мы с бОльшим негодованием реагируем на одни насильственные действия, и с меньшим - на другие. В Ливане люди спрашивают о спокойной реакции Запада на взрывы на прошлой неделе в Бейруте. Русские отмечают, что при крушении самолета над Синаем в прошлом месяце погибло вдвое больше людей, чем в пятницу в Париже. (А после катастрофы 31 октября, русские спрашивали, почему президент Барак Обама не позвонил, чтобы выразить соболезнования.)

Резон для таких вопросов есть, а оснований для разной реакции человека на эти случаи - нет. Конечно, наличие личных связей с событиями может отразиться на вашем ответе. Где у вас ь больше друзей - в Париже, Бейруте или Москве? Вы много летаете? Лично я, с большей вероятностью, буду знать кого-то в российском самолете, чем на рок-концерте в Париже, но это вряд ли что-нибудь меняет. Все это насилие включает в себя одинаково ужасных убийц и сотни одинаково невинных жертв.

Однако, если политика мешает нашим нормальным человеческим реакциям, то мы должны задать вопрос - почему это происходит. Российская пропаганда увидит ответ в остаточных установках Холодной войны и русофобии, но правда намного более интересна. Она включает в себя то, что политологи называют “мягкой силой” — прежде всего, уверенность других в том способе, которым вы действуете. Россия испытала решительную потерю «мягкой силы» в последние годы — дефицит, который обнаруживается по крайней мере тремя способами когда дело доходит до борьбы с терроризмом.

Стивен Сестанович - профессор Колумбийского университета, старший научный сотрудник Совета по международным отношениям

Во-первых, другие лидеры не решаются стоять плечом к плечу с президентом России Владимиром Путиным, который всегда перекраивает его моральные стандарты под свои политические выгоды. (Помните, этот парень все еще не сказал правду о малайзийском самолете, сбитом над восточной Украиной в прошлом году.)

Во-вторых, Западные правительства не уверены, что общая цель — оппозиция Исламскому государству — действительно делает Россию союзником. Когда г-н Путин объявляет о массированных бомбардировках против ИГИЛ, а затем бомбит все сирийские группы кроме ИГИЛ, это вызывает очень большие сомнения в легитимности российской политики.

В-третьих, даже когда цели России совпадают с нашими, западные правительства задаются вопросом о средствах используемых Россией. Когда г-н Путин говорит, что он обеспокоен наличием джихадистов среди мусульманского меньшинства России, он эхом повторяет слова других европейских лидеров. Но все мы помним, как он сам решал эту проблему: сравнивая чеченские города с землей и создавая жестокую местную диктатуру.

Когда г-н Путин рвет в клочки свою собственную «мягкую силу», Россия платит за это цену — и мы тоже. Мы обнаруживаем, что нам тяжелее выражать сочувствие, и тяжелее сотрудничать в общем деле.

Комментариев пока нет

Новости партнёров