Россия История

"Черный замес" Рассказ офицера ФСБ

11 августа 2016

Узнаем ли мы когда-нибудь всю правду о событиях 1990-х в Чечне? Разобраться в них будет непросто, но сделать это необходимо. И главным подспорьем в "дознании" станут воспоминания воевавших там солдат и офицеров. Таких, как подполковник УФСБ РФ по РТ, которого в Чечне знали как капитана Гараева. Вот его рассказ.

Живыми не сдаваться

"В Чечню я попал 23 февраля 1996 года, в этот день в 1944 году началась депортация чеченского народа… Из аэропорта в Управление ФСБ по Чеченской Республике доехали чуть ли не с боем. Город - в руинах, кругом холмики могил мирных жителей, погибших во время боевых действий. Повсюду бродили злые, голодные гражданские и вооруженные до зубов - под видом милиции - боевики.

Ни о каком полном контроле над обстановкой в Чечне, о котором нам говорили в Москве, не было и речи. Наш руководитель генерал Хоперский объяснил, что до обеда Грозный контролируют федеральные войска, а после - боевики. И действительно, мы, в отделе контрразведки, после обеда уже никуда не выходили.

Боевое крещение я получил в начале марта. Это когда Госдума приняла бюджет по восстановлению народного хозяйства Чеченской Республики. Стало известно, что Чечне выделяются огромные средства. По-видимому, это было не по нутру главарям бандформирований и самому Дудаеву. И 6 марта начался захват города бандформированиями. По средствам массовой информации стали распространяться заявления руководства страны, в том числе министра обороны Грачева, о том, что это провокация боевиков и не стоит поддаваться панике.

Находившимся в Ханкале федеральным войскам запретили входить в Грозный и ввязываться в бой. А в это время все (около пятидесяти) блокпосты в Грозном с командами по десять-двенадцать человек были методично окружены и уничтожены. В эфире мы слышали, как ребята с блокпостов просили помощь, матерились, прощались.

Через некоторое время боевики окружили и ничем не защищенное здание управления. Нас было около пятидесяти человек. Решили обороняться и ждать подмоги. У восьмерых сотрудников нашего отдела было три автомата, пистолеты и пара гранат. Распределяя оружие, договорились, кто будет забирать автомат после гибели товарища. Решили: каждое подразделение обороняет только свой кабинет, в коридор никто не выходит. В эфире по-прежнему шли призывы не поддаваться на провокации. Часов в 11 нас окружили полностью. Со стороны боевиков пошли предложения сдаваться. Мы отказались.

Договорились, что живыми в руки боевикам не попадем. Все это обсуждали достаточно спокойно, даже посмеялись. В ожидании обстрела решили отдохнуть. Постелили бронежилеты, легли, разговариваем, анекдоты травим. И не заметили, как все уснули, по-видимому, от стресса. Просыпаемся - уже темно. Из-за мешков с песком, которыми заставили окна, доносится гул. Ну, думаем, хана - вражеская техника! Однако стрельбы все не было, а гул двигателей ушел в сторону. Я плюнул на все и вышел в коридор, там никого, а на улице наши ребята стоят и идут две колонны ВДВ с красными знаменами - помощь! Обнимаемся, на глазах слезы. Что произошло? Командир десантников, узнав, что управление ФСБ окружено боевиками, вопреки приказу Грачева, пришел на помощь. После этого пошла зачистка, в которой принимали участие и мы.

Сейчас, оценивая поведение сотрудников ФСБ в те дни, восхищаюсь. Контингент был разный - и по возрасту, и по званию, и по национальности, и по психологическому складу. Но никто не дрогнул, не смалодушничал, не запаниковал. Хотя все понимали, что придется погибать. Приятно осознавать, что был рядом с ними...

Весна и лето 1996 года принесли немало горя в семьи сотрудников ФСБ. Именно тогда погибло много офицеров контрразведки. Поэтому группу из ста контрразведчиков, которая прибыла в Чечню в феврале 1996 года, назвали "Черным замесом". Из сотни человек примерно шестьдесят погибли - под обстрелами, в плену у боевиков. Помню, как в обмен на одного из чеченцев освободили двух наших товарищей. Я в это время готовил для них стол. Узнав, что привезли наших пленников, побежал в санчасть. Там увидел лежащего Игоря Шелеста. На нем не было живого места, к тому же он потерял рассудок и никак не реагировал на окружающих. А где же второй? Вдруг рядом раздается голос: "Ты не узнаешь меня?" Передо мной стоял изможденный человек.

Игорь Гусев до плена весил 90 килограммов, а теперь в нем было максимум 45, остались одни глаза. Обнял его… Через два дня оба умерли… Образцом российского офицера считаю подполковника Александра Захарова из Пензы. Когда решался вопрос о его обмене, боевики под честное слово офицера разрешили ему днем приходить в управление. И ни разу у него не возникло мысли остаться: "Я дал слово офицера, и к тому же из-за меня боевики расстреляют моих товарищей, которые находятся в плену". В конце концов его обменяли.

Нападение на ФСБ

18 июля я получил оперативную информацию о совещании полевых командиров, на котором была поставлена задача - уничтожить управление ФСБ. Я письменно доложил об этом руководству, которое наложило резолюцию: дезинформация, с источником информации контакты прекратить. Но уже к концу июля такие сведения начали поступать из разных источников. Утром 5 августа заместитель начальника управления Кордонов собрал оперативный состав и поставил задачу - идти в город и выяснить достоверность информации о готовящемся нападении на здание ФСБ. Мы разошлись. Я встретился с одним из источников. На мой вопрос о нападении он ответил: "А ты загляни за соседний забор". Действительно, весь частный сектор Грозного был заполнен боевиками. В три часа оперативный состав был в Управлении, информация о готовящемся нападении подтверждалась из разных источников.

Начали готовиться к обороне. А до этого, ночью 5 августа, весь личный состав МВД был выведен за город на командно-полевые учения, все блокпосты были открыты. В ночь с 5 на 6 августа тремя колоннами началось движение боевиков. Мы спустились на первый этаж, ждем. Около четырех часов утра нас окружили и началась стрельба. Был окружен и находящийся рядом Дом правительства. За два дня до этого боезапас его защитников был поднят из подвала на четвертый этаж. Боевики, по-видимому, знали об этом, и выстрелом из гранатомета боезапас был уничтожен. Дом правительства охраняли десантники. Прощаясь, они кричали нам с крыши и верхних этажей. Они сгорели заживо...

С началом боя мы стали по ВЧ вызывать Ханкалу - никто не отвечал. Не отвечало и чеченское руководство. При мне начальник службы безопасности Дома правительства по сотовому телефону пытался через помощника Завгаева переговорить с ним. Но помощник отвечал, что Завгаев болен, а потом и вовсе отключил телефон. На следующий день СМИ продолжали привычное - это провокация, происки отдельных боевиков и так далее. Бой шел уже три дня и три ночи. Мы отстреливались из-за бетонных заграждений. Погибли семь наших товарищей. Во время боя один из раненых сфотографировал меня и моего друга из Йошкар-Олы Володю. Слышу сквозь стрельбу: "Ребята, я сфотографирую вас на память!" Нам, конечно, не до позирования. Повернулся и кричу в ответ: "Пошел ты на… со своей фотографией!"

8 августа к нам на помощь направилась 205-я бригада, которую мы впоследствии назвали "пьяной бригадой". Ребята там были смелыми, но смелость эта зачастую подкреплялась алкоголем. Не чурались они и мародерства, которому мы всячески препятствовали, вплоть до угрозы применения оружия… Из-за отсутствия должного руководства со стороны военных было много неразберихи. Например, мы получили от них указание, что боевики захватили часть танков и если появится боевая техника, ее необходимо уничтожать. Так что, увидев танки под красными флагами, мы встретили их огнем. Через некоторое время от танкистов пришли разведчики с вопросом: "Почему ведете по нам огонь?" Танки расположились рядом с нашим зданием, но через некоторое время танкистам поступил приказ - технику уничтожить. Почему? Непонятно.

Загадочное перемирие

Боевики обложили и здание общежития ФСБ. Один из полевых командиров предложил находившимся в нем нашим товарищам сложить оружие и гарантировал беспрепятственный выход из города. Им ответили, что чекисты не сдаются. Мы общались с общежитием по рации. Чтобы боевики не знали о существе разговоров, я и находившийся в общаге мой коллега из Набережных Челнов говорили по-татарски. Я подбодрил его, что скоро на помощь подойдут танки (на тот момент приказ об их уничтожении еще не поступил). Но после того как танки были взорваны своими же, находившиеся в общежитии четырьмя группами стали пробиваться к нам. Двум группам это удалось. Другие же были полностью или частично расстреляны боевиками.

Надо отметить, что боевики уважительно относились к чекистам. Так, 13 августа они вышли в эфир: "Вы держитесь без сна, еды и воды. Даем слово, что сутки не будем стрелять - передохните". Обманут? Но нет: не было ни выстрелов, ни провокаций… 18 августа боевики предложили нам забрать трупы наших товарищей, погибших при прорыве из общежития. Мы подготовили носилки и респираторы - трупы начали разлагаться. Что удивительно, боевики вместе с нами собирали останки наших друзей и помогали донести их к зданию управления… Некоторые СМИ тогда сообщили, что здание Управления ФСБ в Грозном уничтожено и все сотрудники погибли. Я знаю, что родственники нескольких оставшихся в живых товарищей, получив такое известие, скончались от сердечных приступов…

К тому времени державшие нас в окружении боевики сами попали в окружение федеральных сил и, таким образом, оказались в двойном кольце. Но тут было заключено Хасавьюртовское перемирие. Для нас это было равносильно предательству. Боевиков нужно и можно было уничтожить, а фактически им сдали Грозный. Зримым воплощением этого предательства стали эпизоды передачи боевикам наиболее значимых зданий и сооружений. Как это происходило? Идет офицер с двумя солдатами, за ними - боевик. Прежде чем зайти в здание, боевик посылает наших - убедиться, что не установлены мины.

Нам дали возможность вывезти тела погибших. Меня, Володю и Рустема из Уфы вызвал генерал Хрипков и дал задание - тайно вывезти и секретную документацию, которая находилась в здании Управления. Два ящика с документами мы заложили трупами. Расстояние от Грозного до Ханкалы - всего километров пятнадцать, но мы его преодолели часов за семь.

Вспоминаю те дни, и сердце наполняется гордостью за наших сотрудников. Будучи ранеными, Сергей Ромашин и Вячеслав Евскин, чтобы не подвергать опасности товарищей, пытавшихся их спасти, предпочли убить себя… Из всей группы "Черного замеса", которая прибыла в феврале 1996 года в Чечню, четверо посмертно были удостоены звания Герой России".


Комментариев пока нет

Новости партнёров